Во-вторых, «Пророк» Калила Джебрана. Я мог бы легко понизить «Пророка» и объяснить его как эхо ницшевской «Так сказал Заратустра». В нашем мире никто не говорит правду. Мы такие лжецы, так формальны, настолько полны этикета... «Пророк» красив потому, что это эхо Заратустры.
Третья, Книга Ле Цзы. Лао Цзы я упомнянул, Чжуана Цзы упомянул, Ле цзы забыл, а он сама кульминация Лао Цзы и Чжуан Цзы. Ли Цзы – это третье поколение. Лао Цзы был мастером, Чжуан Цзы его учеником; Ли Цзы был учеником ученика, возможно потому я про него забыл. Но эта книга чрезвычайно красиво и достойна включения в список.
Четыре – и это в самом деле удивительно, – я не упомянул Платона «Диалоги Сократа». Наверно, я забыл из-за Платона. Платон не стоит упоминания, он был всего лишь философом, но его «Диалоги Сократа и его смерть» не может быть переоценена и должна быть в списке.
Пятая... Я также забыл Записи учеников Бодхидхармы. Когда я говорил про Гаутаму Будду, я всегда забывал Бодхидхарму, возможно потому, что я чувствовал, что что он настолько слит со своим мастером, Буддой. Но нет, это не правильно; Бодхидхарма возвышается над ним. Бодхидхарма был великим учеником, настолько великим, что сам мастер мог бы ревновать к нему. Он сам не написал ни слова, но несколько из его учеников, неизвестные, поскольку они не упомянули своих имён, сделали некоторые заметки о словах Бодхидхармы. Эти заметки, даже всего несколько, драгоценны, как Кохинор. Слово ?Кохинор?, если вы не знаете, означает ?свет мира?. ?Нор? значит свет, ?кохи? - мир. Если бы мне пришлось описать что-нибудь, как Кохинор, да, я указал бы на эти несколько записей анонимных учеников Бодхидхармы.
Шестая – и я также забыл – «Рубайат». Слёзы подступают к моим глазам. Я могу быть прощён за что угодно другое, но не за «Рубайат». Омар Хайям... Я могу лишь прослезиться. Я могу извиниться только своими слезами, не словами. «Рубайат» - одна из наиболее неправильно понятых, и также одна из наиболее широко читаемых книг в мире. Её перевод может быть понятен, но недоразумение о её духе, он не был понят. Переводчик был не в состоянии передать также и дух. «Рубайат» символична, а переводчик был очень прямолинейный англичанин, что в Америке назвали бы плоским, без бёдер вообще. Чтобы понять «Рубайат», вам нужно быть немного непрямым, неправильным, неоднозначным...
«Рубайат» рассказывает о вине и женщинах, больше ни о чём; он воспевает вино и женщин. Переводчики – а их было много – все ошиблись. Они должны были ошибиться, потому что Омар Хайям был суфий, человек понимания, тот, кто знал. Когда он говорил о женщине, он говорил о Боге. Так суфии обращаются к Богу: «Возлюбленная! О, моя Возлюбленная!» И они всегда используют женский род для Бога – это важно, это должно быть записано. Только суфии обращаются к Богу как к возлюбленной. А ?вино? - это то, что происходит между любовником и возлюбленной, между учеником и мастером, между искателем и найденным, между преданным и его идолом... алхимия, трансмутация – вот что есть ?вино?. «Рубайат» настолько неверно понят – наверно, поэтому я забыл о нём.
Седьмая, «Маснави» Джелаладдина Руми. Это книга маленких притч. Великое может быть выражено только в притчах. Иисус говорил в притчах: тем же образом говорит «Маснави». Почему я забыл о ней? Я люблю притчи; я не должен был забыть про них. Я использовал сотни притч из этой книги. Наверно, они стали настолько частью меня, что я забыл упомянуть их отдельно. Но это не оправдывает меня, извинения всё ещё требуются.
Восьмая: восьма это Иша Упанишада. Легко понять, почему я забыл о ней. Я пил её запоем, она стала частью моей плоти и костей; это я. Я говорил о ней сотни раз. Это очень маленькая Упанишада. Есть сто восемь упанишад, а Иша меньше всех их. Она может быть напечатана на открытке, всего на одной её стороне, - но она содержит остальные сто семь, так что о них можно не упоминать. Их семя содержиться в Иша.
Ошо (Бхагван Шри Раджниш) (1931-1990) - просветленный Мастер из Индии. Во всем мире он больше известен как Бхагван Шри Раджниш. Под этим именем вышло более 600 книг на 30 языках. Эти книги являются записями его бесед, которые он проводил с учениками на протяжении 25 лет.
С раннего детства он интересовался духовным развитием, изучал свое тело и его возможности, постоянно экспериментировал с различными способами медитации. Он не следовал никаким традициям и не искал учителей. Основой его духовного поиска был эксперимент. Он очень пристально вглядывался в жизнь, особенно в ее критических, экстремальных точках. Он не верил никаким теориям и правилам и всегда по-бунтарски выступал против предрассудков и пороков общества.
Страстный и искусный спорщик, он постоянно бросал вызов ортодоксальным религиозным деятелям. Обращаясь к 100-тысячным аудиториям, Ошо говорил с авторитетом, исходящим из его просветленности, он разрушал слепую веру, чтобы создать истинную религиозность.
Ошо не писал книг. Все изданные книги — это запись его бесед со своими учениками, которые он рекомендовал свободно распространять Знание: "Только безумцы пытаются утвердить «авторские права» на Знание. Можно обладать «авторским правом» только на свою глупость. Всё принадлежит всем".
